возвращение кота

Изенгеймский алтарь

Не имеет значения, сколь серьезно вы интересуетесь искусством, какой стиль предпочитаете,
к какой религиозной конфессии принадлежите, и вообще веруете ли в Бога. Изенгеймский алтарь
потрясает всех, кому доведется его увидеть.


"Изенгеймский алтарь в музее Унтерлинден в Кольмаре

В небольшом городке Изенхайм (Isenheim) близ французского города КОЛЬМАРА и поныне
можно увидеть руины монастыря, разрушенного в конце 18 в. французскими революционерами,
непримиримыми борцами с религией. Эта некогда процветавшая обитель была основана в конце
13-го столетия монахами ордена Св. Антония (антонитами). Св. Антоний считался целителем
эпидемических заболеваний: холеры, сибирской язвы и одной из тяжелейших форм гангрены,
которую по сей день называют «антонов огонь». Также почитали антониты Св. Себастиана
(целителя чумы) и Иоанна Крестителя (целителя эпилепсии). Монахи-антониты были искусными
врачевателями и ревностно хранили свои медицинские секреты. Отовсюду в Изенгеймский
монастырь стекались в надежде на излечение больные, здесь искали спасения во
время эпидемий чумы и холеры.


Св. Антоний. Иоанн Креститель. Фрагменты Изенгеймского алтаря

Методы лечения, которое практиковались в монастыре, сегодняшние медики назвали бы
«комплексными». Сначала больных приводили к алтарю монастырской церкви, перед которым
они часами молились о выздоровлении. Если улучшение не наступало, страдальцев поили
эликсиром, настоянным, якобы, на мощах самого Св. Антония, и настойками лекарственных
растений. Такое врачевание иногда действительно оказывалось успешным, и молва о чудесных
исцелениях разносилась по всей Европе. Монастыри антонитов, и среди них Изенгеймский,
богатели год от года.


Целебные травы антонитов. Фрагмент створки Изенгеймского алтаря
«Посещение Антонием Павла Пустынника»


В самом начале 16-го столетия, в эпоху высшего благоденствия Изенгеймской обители, ее
тогдашний настоятель итальянец Гвидо Гверси задумал создать для монастырской церкви
Св. Марии грандиозный алтарь. Роспись створок алтаря Гверси доверил Матису Нитхардту.
Прозорливый настоятель сделал безошибочный выбор. Ведь чудодейственный алтарь Изенгеймской
обители должен был обладать почти гипнотической силой воздействия, и, пожалуй, никто из
современников мастера Матиса не смог бы создать произведение подобного накала. Это вовсе
не означает, что великие современники Нитхардта - Дюрер, Кранах, Альтдорфер - уступали ему
талантом, но именно его творения были способны потрясти страждущих паломников
до глубины души.


Страдалец. Фрагмент створки Изенгеймского алтаря
«Искушение Св. Антония»


Выставленный как музейный экспонат в бывшей капелле музея Unterlinden в Кольмаре, лишившийся
своего магического ореола, Изенгеймский алтарь и сегодня производит глубочайшее впечатление.
Не имеет значения, сколь серьезно вы интересуетесь искусством, какой стиль предпочитаете,
к какой религиозной конфессии принадлежите, и вообще веруете ли в Бога. Изенгеймский алтарь
потрясает всех, кому доведется его увидеть. Так кто же этот удивительный художник, которого
искусствоведы неизменно называют «таинственным» и «загадочным»?

Несмотря на кропотливую работу ученых, о Нитхардте до сих пор известно меньше, чем о
каком-либо другом немецком живописце эпохи Возрождения. Установлено, что он родился
в Вюрцбурге, скорее всего, в первой половине 1470-х гг. Возможно, в 1500-01 гг. Нитхардт недолго
учился живописи во Франкфурте у Ганса Гольбейна Старшего, но это, опять же, всего лишь
предположение. Большую часть жизни мастер Матис работал в Ашаффенбурге, в резиденции
архиепископа Майнцского, причем не только как живописец, но также как архитектор и гидромеханик.
При каких обстоятельствах Нитхардт на три года (примерно с1512 по1515) отправился в Эльзас,
чтобы написать Большой алтарь Богоматери для монастыря в Изенгейме, остается пока неясным.

Тайной окутаны последние годы жизни Нитхардта. Судя по документам, придворный художник
архиепископа не только разделял реформаторские идеи Мартина Лютера, но и сочувствовал
Крестьянской войне 1525 г. Когда народное восстание было жестоко подавлено, Нитхардт лишился
своей должности и переехал из Ашаффенбурга во Франкфурт, а затем в Галле. Живописью он более
не занимался, почему – опять же непонятно. В последние годы жизни Нитхардт довольно успешно
торговал целебным мылом собственного изготовления и работал как инженер-гидравлик. Достоверно
известно о художнике только одно: он умер в Галле в 1528 г.

Отчего же в биографии мастера Матиса так много белых пятен? Дело в том, что почти сразу же после
смерти Нитхардт был на полтора столетия полностью забыт. Он снова появляется на исторической
сцене лишь во второй половине 17 в., но под другим именем. Автор первого полуфантастического
жизнеописания художника И. Зандрарт неверно истолковал инициалы «M.G.», которые встречаются
на рисунках мастера, и нарёк живописца Маттиасом Грюневальдом (Matthias Grünewald). На самом
деле эти инициалы расшифровываются как «Mathis Gothardt». Дело в том, что, получив дворянство,
художник сменил свою фамилию Neithardt (предположительно от Neid - «зависть» либо от Nit – «нет»)
на более благозвучную – Gothardt. Однако это открытие было сделано много позднее. В историю
искусства живописец вошел под именем «Маттиас Грюневальд» и…опять был забыт почти на два века.
Когда в 19 столетии к его произведениям вновь возник интерес, их авторство приписывали другим
художникам. Трудно в это поверить, но Изенгеймский алтарь вплоть до середины 19 в. считался
шедевром Дюрера, а другая крупная работа Нитхардта, «Штуппахская Мадонна», приписывалась
кисти Рубенса!

Лишь в 1910-е годы началась научная работа: было установлено подлинное имя художника, по крупицам
воссоздавалась его биография, составлялся каталог произведений (уцелело лишь около десятка
многочастных живописных работ и 38 рисунков). Матис Нитхардт-Готхардт, он же Маттиас Грюневальд,
занял, наконец, достойное место в истории европейской живописи. Одни считают его предтечей
импрессионизма, другие провозглашают чуть ли не основоположником экспрессионизма, третьи
объявляют родоначальником натурализма, четвертые – первым сюрреалистом. Почему же творчество
Нитхардта, не оцененное по достоинству ближайшими потомками, оказалось столь созвучным
нашему времени? Это, наверное, наиболее волнующая из загадок «таинственного Грюневальда»,
и ключ к ней дает самое значительное из творений мастера – Изенгеймский алтарь.


Изенгеймский алтарь. "Будничный вид".

Алтарь являет собой сложное монументальное сооружение: его высота 3 м, ширина - 5 м. К центральной
части – коробу с деревянными статуями - по бокам крепятся створки: две пары подвижных и пара
неподвижных. Обе стороны подвижных створок и неподвижные створки расписаны. (В музее Unterlinden
все части алтаря демонстрируются раздельно, что, конечно, облегчает осмотр, но нарушает общий
замысел произведения. О том, как первоначально выглядел алтарь, дают представление небольшие
макеты на стенах зала.)

По будним дням подвижные створки алтаря были закрыты, и молящиеся созерцали написанное на
внешней стороне первых створок траурно-мрачное «Распятие». На безрадостном темном фоне четко
выделяются пять фигур: мертвенно-серое, изуродованное пытками тело распятого Иисуса, указующий
на него Иоанн Креститель, Богоматерь, которую поддерживает евангелист Иоанн, и коленопреклоненная
Мария Магдалина.


Евангелист Иоанн и Богоматерь.Фрагмент композиции « Распятие»
Мария Магдалина. Фрагмент композиции « Распятие»


Ослепительно яркими кажутся кроваво-красные плащи мужчин, белоснежный платок Богоматери,
жемчужно-розовое одеяние Магдалины и золото ее волос. Фигуры женщин буквально пронизаны
страданием, тихим и безмерно глубоким у Богоматери, исступленно-острым у Магдалины. Прекрасны
их руки – тонкие, одухотворенные, с переплетенными в порыве горя пальцами.


Фрагмент композиции « Распятие»

Отличие изенгеймского «Распятия» от современных ему произведений на ту же тему сразу бросается
в глаза. Обычно художники иллюстрировали описанную в Евангелии сцену распятия на Голгофе, с
тщательно выписанным пейзажным фоном, фигурами двух распятых вместе с Иисусом разбойников
и римскими стражниками в доспехах. «Распятие» Нитхардта полностью очищено от подробностей.
Черная безжизненная пустыня на заднем плане никак не похожа на реальный пейзаж. Такое может
привидеться разве что в кошмарном сне. Кажется, что природа умерла, и луч солнца никогда не
оживит бесплодную равнину.

Из композиции исчезли фигуры стражников и распятых разбойников, но появилось совершенно
необычное изображение – Иоанн Креститель (Иоанн Предтеча), который к моменту распятия
Иисуса, был, согласно Евангелиям, уже давно казнен. Разумеется, этот персонаж введен в
картину по желанию заказчика. Для антонитов было очень важно, чтобы образ целителя эпилепсии
присутствовал в «лечебном» алтаре. Но такое дополнение пришлось художнику очень кстати:
появление Иоанна Крестителя окончательно переводит всю сцену из иллюстративного плана в
символический. Это не «как будто увиденное событие», а зримо представленное
мистическое откровение.

Историки искусства установили, что автора Изенгеймского алтаря вдохновляли «Откровения Св.
Бригитты Шведской», появившиеся в середине 14 в. и впервые изданные в Германии в начале 16-го
столетия. В своих мистических видениях Бригитта описывает страдания Иисуса и сцену распятия с
невероятной убедительностью и страстностью. Многочисленные подробности, порожденные
возбужденной фантазией провидицы (например, детальное описание ран на теле Иисуса),
предвосхищают образы Изенгеймского алтаря. Но главное, что удалось передать художнику, -
это неистовый духовный накал, пронизывающий писания Св. Бригитты.

Обращение Нитхардта к откровениям средневековой святой глубоко закономерно: соединение
ренессансного и средневекового художественного мышления, характерное для искусства
Возрождения в Северной Европе, проявляется в его творчестве с особенной глубиной. Истинно
ренессансный живописец, Нитхардт прекрасно знает анатомию, виртуозно пользуется светотенью.
Его работам присуща та реалистическая достоверность, то ощущение материальности мира, которые
отличают живопись Ренессанса. И в то же время в произведениях Нитхардта бренное материальное
начало всецело подчинено началу духовному, как это свойственно искусству Средневековья.
Художнику очень близка поздняя готика с ее безудержной, граничащей с экстазом экспрессивностью.

В изенгеймском «Распятии» фигура Иисуса огромна, она почти в два раза превосходит прочие. Это
принцип средневековой живописи, еще не знающей законов перспективы: размер фигур определяет
не отдаленность предметов, а духовная значимость образов. Такое нарушение масштабов выглядело
естественным в плоскостных композициях средневековых мастеров. Но в картине, где фон имеет
реальную глубину, а фигуры – реальный объем, оно обретает совсем иное звучание, величественное
и пугающе иррациональное. Поневоле вспоминаются произведения сюрреалистов, в которых
реалистически изображенные фигуры людей и предметы представлены в невозможных, бредовых
сочетаниях.


Изенгеймский алтарь. Распятие.

Реализм Нитхардта тоже особого свойства. Изображая изуродованное пытками тело распятого,
художник почти натуралистичен. Но в то же время в картине присутствует нечто, уравновешивающее
и как бы «нейтрализующее» натурализм. Изображение Иисуса только на первый взгляд кажется
натуралистически точным. Во имя предельной выразительности живописец довольно заметно
преображает форму, утрирует детали. Его цель – передать не внешнее правдоподобие, а безмерность
внутреннего напряжения. Присмотритесь внимательнее к фигурам изенгеймского «Распятия»: их
ступни и кисти рук слишком крупны, мучительно изломанные длинные пальцы словно не имеют костей,
лица искажены страданием, губы кривятся в горестном крике. Ренессансные понятия о прекрасном
(о соразмерности частей, гармонии, верности натуре, классическом рисунке) отступают перед бьющей
через край экспрессией. Интересно, что когда художник точно следует классическим нормам, он
становится менее убедителен: уравновешенные, пропорционально безупречные фигуры Св. Антония
и Св. Себастияна на неподвижных створках слева и справа от «Распятия» не столь выразительны,
как центральная композиция.

Итак, смелые деформации человеческого тела, которыми в начале 20-го столетия шокировал публику
экспрессионизм, были за четыре века до этого уже освоены Нитхардтом! Впрочем, немецкие
экспрессионисты и не скрывали преемственности, даже подчеркивали ее. Так, молодые дрезденские
художники группы «Мост» («Die Brücke»,1905 г.) Л. Кирхнер, К. Щмидт-Ротлуфф и другие открыто
провозглашали себя последователями Грюневальда. А после Второй мировой войны к скорбным
образам Нитхардта постоянно обращался один из ведущих немецких художников прошлого столетия
Отто Дикс.

Творением «такого потрясающего и гнетущего величия, что ничто на земле не может с ним сравниться»
назвал изенгеймское «Распятие» замечательный австрийский искусствовед Отто Бенеш. Это самая
известная из дошедших до нас работ Нитхардта, и те, кто знают мастера Матиса только по этому
произведению, часто называют его мрачным и даже жестоким художником.


Изенгеймский алтарь. "Праздничный" вид.

Чтобы убедиться в абсолютной неправомерности подобного суждения, достаточно познакомиться
с «воскресной» композицией Изенгеймского алтаря. По воскресеньям первые створки алтаря
распахивались, и из темноты беспросветной ночи рождался светлый день, бездонное отчаяние
сменялось столь же безграничной радостью. В центре алтаря (на внешней стороне вторых створок)
взору верующих открывалась картина «Прославление Богоматери», а на внутренних сторонах
первых створок – «Благовещение» и «Воскресение». В вихре развевающихся одежд предстает перед
потрясенной Марией прекрасный и грозный архангел Гавриил. Сияет нимб над воскресшим Иисусом,
дождь золотых лучей осеняет счастливую Марию с младенцем на руках. Мириады фантастических
существ – серафимов и херувимов – нисходят с небес. Трепещут их переливчатые крылья, вьются
легкие кудри. Музицирующие ангелы славят Богоматерь, невиданные растения расцветают на стенах
часовни.

 
Композиция «Благовещение» Фрагмент .
Композиция "Воскресение"


 «Прославление Богоматери» совершенно оригинально и разительно отличается по построению
и деталям от традиционной камерной композиции «Мадонна в саду». Это сцена поистине вселенского
ликования, в которой мир небесный сливается с миром земным. Художника снова вдохновили видения
Св. Бригитты, которая умела предаваться радости так же неистово, как и скорби. О «Прославлении
Богоматери» написано много восторженных страниц. Прекрасен каждый фрагмент этой картины: ангелы
с лицами шаловливых мальчишек и огненнокрылые серафимы, приготовленная для купания младенца
незатейливая утварь и хрупкий прозрачный сосуд на ступенях, ожившие фигуры библейских пророков
на стенах часовни и оплетающие колонны растения – всего не перечислишь.


Серафим. Фрагмент композиции «Прославление Богоматери»

В «Прославлении Богоматери» полностью раскрывается дарование Нитхардта-колориста. Тончайшие
переливы цвета заставляют вспомнить живопись венецианцев. Нитхардт не просто окрашивает
фигуры и предметы, но создает какое-то радужное светоносное марево. Цвета смешиваются,
перетекают один в другой, просвечивают, порой превращаясь в едва уловимую прозрачную дымку.
Глядя на эту картину, можно понять тех, кто видит в Нитхардте далекого провозвестника импрессионизма:
если в классическом искусстве цвет подчинен линии и форме, то в «Прославлении Богоматери» он
становится главным средством выразительности и как бы растворяет в себе форму. Именно цвет
помогает художнику передать неземные звуки ангельского оркестра и такое всеохватывающее
чувство радости, что ему нет названия в человеческом языке.






Фрагменты  композиции «Прославление Богоматери»

В отличие от «будничной» и «воскресной» композиций, обращенных к жаждущим излечения
паломникам, третье состояние алтаря видели лишь немногие посвященные. Во время торжественных
собраний монастырской братии раскрывались вторые створки алтаря и в его недрах появлялись
деревянные раскрашенные фигуры Св. Антония на троне, Св. Августина и Св. Иеронима, выполненные
в 1505 г. искусным резчиком из Страсбурга Николаусом Хагенауэром. С двух сторон статуи обрамляли
композиции Нитхардта, написанные на внутренней стороне вторых створок: «Посещение Антонием
Павла Пустынника» и «Искушение Св. Антония».


Третий вид Изенгеймского алтаря - для посвященных

И снова неисчерпаемый Нитхардт оборачивается к нам новой стороной – как один из зачинателей
пейзажного жанра в европейской живописи. Картина «Посещение Антонием Павла Пустынника»
полна благостного покоя. Два святых старца ведут неторопливую беседу на фоне мирного
первозданного ландшафта. В картине много прелестных деталей: ручная лань, примостившаяся
у ног отшельника Павла, ворон, который несет в клюве пищу хозяину и гостю, экзотическая пальма
среди мшистых германских утесов, лекарственные травы, которые художник изобразил с точностью
ученого-ботаника. Антониты доверили живописцу медицинские тайны: именно эти целебные растения
использовали они в своих настойках.


Посещение Антонием Павла Пустынника
Искушение Св. Антония


  Картина «Искушение Св. Антония» резко контрастирует с предыдущей: старца одолевают демоны один
отвратительнее другого. Терзают, щиплют, таскают за волосы. Каждый из них олицетворяет какой-либо
из человеческих пороков, но всего страшнее те, чьи тела обезображены болезнями – гангреной, чумой,
эпилептическими конвульсиями.

Изенгеймский алтарь, подобно алтарю собора Св. Бавона в Генте, созданному почти столетием
раньше братьями Ван Эйк, был чудом своего времени. Он даровал надежду выздоравливающим
и последнее утешение безнадежно больным, поддерживал монахов-лекарей в их тяжком труде.
Но продолжалось это недолго. Уже в конце 16 столетия был обнаружен возбудитель «антонова огня».
Им оказалась спорынья, заболевание колосьев ржи. Зараженные зерна стали удалять, и болезнь
резко пошла на убыль. Были найдены и более действенные, чем «эликсир Св. Антония», лекарства
от других страшных хворей. Орден антонитов стал быстро клониться к упадку. Все меньше паломников
приходило в Изенгеймский монастырь, постепенно забывались и чудесный алтарь, и его автор.


Посещение Антонием Павла Пустынника. Фрагмент
Искушение Св. Антония. Фрагмент


У этого забвения были, разумеется, и более серьезные причины. Великая, но краткая эпоха немецкого
Ренессанса в середине 16 в. сменилась глубоким художественным кризисом. Протестанты боролись с
церковной живописью, католики ориентировались на итальянские и фламандские образцы. В моду
вошли манерные поверхностные произведения последователей Лукаса Кранаха.


Искушение Св. Антония. Фрагмент

После некоторого всплеска интереса к Нитхардту в 17-м столетии наступили еще более
неблагоприятные для него времена: ни утонченное рококо, ни эпоха классицизма не были
созвучны «антиклассическому», попирающему все эстетические нормы и правила искусству
мастера Матиса. Только на рубеже 19-го и 20-го веков, когда плодотворный диалог различных
традиций и смешение стилей стали чуть ли не главными стимулами художественного творчества,
был по достоинству оценен Матис Нитхардт-Готхардт, ренессансный живописец, который, сам
того не ведая, смело сопрягал наследие Средневековья с искусством далекого будущего.

Автор: Марина Аграновская
Источник: http://www.maranat.de


Posts from This Journal by “библейские сюжеты” Tag

promo marinagra февраль 28, 2015 07:47 227
Buy for 20 tokens
"Главная линия этого опуса ясна мне насквозь!" - говорил кот Бегемот. Главная линия литературно-художественного котоальманаха "Коты через века" - образы котов в культуре разных стран и эпох. Вы узнаете о котах в фольклоре, живописи и графике, поэзии и прозе, мультипликации и…
). Хотела поставить вчера, аккурат на Страстную пятницу, но из-за злокозненного отключения электричества получилось только сегодня. Поставила - и пошла провожать еврейский Песах. Завтра у евреев начинаются трудовые будни.

Марина, слов нет! Какой необыкновенный рассказ! Какие удивительные иллюстрации! Великолепный подарок! СПАСИБО!!!
А мы сейчас идем приобщаться к современному искусству. На "Винзавод" приехал наш кулич).
Спасибо, Марина.
Очень интересно.
Читается на одном дыхании.)

Сейчас еще раз внимательно посмотрела. Все-таки сильнее всего для меня портреты Марии и Магдалины.
Как будто о них у Ахматовой:

Магдалина билась и рыдала.
Ученик любимый каменел.
А туда, где молча Мать стояла,
Так никто взглянуть и не посмел.

Этот художник посмел...
Это мои любимые образы алтаря. Мне тоже представляется. что они самые сильные. и еще люблю серафима-музыканта в перышках.
Стихи Ахматовой, именно эти, даже хотела вставить в текст, но уж очень выбивается - современно... Спасибо, что Вы их процитировали.

Замечательное произведение - а я о нем никогда не слышал. Через интернет трудно хорошо увидеть, но ясно, что детали прекрасные. Этот больной сильное впечатление оставляет. Еще я нашел оттуда лилию - посмотрите, даже пыльцу рассыпанную видно и тень, которую он на лепестки отбрасывает. Здорово!
Произведение действительно потрясающее. Я знала алтарь по картинкам в книжках, еще в доинтернетную эру, но когда его увидела, была просто поражена его мощью и этими прекрасными деталями, и тем, как все три вида алтаря отличаются по настроению.
Больной, чувствуется, написан с натуры. (

Маринушка, а можно сделать Вам персональный заказ?
Расскажите, пожалуйста, об Алтаре Вита Ствоша в Марьяцком костеле в Кракове. Я хотела сама это сделать - от нашего алтаря вашему алтарю, но поняла, что слишком его очень люблю, чтобы портить впечатление.
У Вас получится гораздо лучше. А я могу добавить стихи Самойлова о Ствоше, если интересно.
Наталья. милая, я его не видела, до Кракова пока не добралась. А алтарь очень важно видеть. Важнее, чем картину - размер, компоновку частей. Но я посмотрю картинки, постараюсь представить.
Интересно, что наиболее похожая по экспрессии (и даже стилистически) интерпретация темы распятия встречается в творчестве Николая Ге, и тут напрашивается сравнение европейских реформаторских явлений с русским толстовством.
По поводу Ге замечено очень верно. Ге не боялся экспрессии, деформаций, "некрасивости", изломанности. Насчет реформаторства и толстовства - это очень глубокая тема, так сразу трудно, но почва для сравнений есть, согласна.
Увлекательный рассказ. Спасибо.

Опять убеждаюсь, что мои представления о средневековой живописи неправильны. Хорошо, что есть Ваши записки, они не просто интересны, но познавательны.
Спасибо! Но это уже не средневековая, а ренессансная живопись. Хотя в Германии Ренессанс, строго говоря, так и не расстался со Средневековьем)
Спасибо за интереснейший и подробный рассказ.
С огромным удовольствием прочитала Ваше эссе, как будто побывала ни экскурсии самого высокого уровня, послушала интреснейшую лекцию по искусству.
Алтарь находится в музее или это храм-музей?
Спасибо. Это музей Унтерлинден в Кольмаре, который находится в бывшем Доминиканском монастыре. Алтарь разместили в бывшей, опять же, капелле, что довольно удачно - церковный интерьер, хотя и не родной. Алтарь разобран на части, чтобы зрители могли увидеть все его три состояния. Все очень удобно для осмотра, но магии нет, что тут поделать((((
Боже!Какой пост!Видела,конечно,в Web Gallery of Art. Рассматривала все детали, восхищалась, поражалась, страдала.Эти сведенные судорогой, скрюченные от боли пальцы...Но Вы так все это рассказали!И Вы это все видели!
Как я Вам благодарна!
Только никак не могу себе представить,как алтарь раскрывается, закрывается.Мне это важно. Вот такое уж у меня восприятие. Все нужно представить зрительно.На самой первой фотографии - как вроде бы три алтаря - один за другим.
Извините,Марина, если мой этот вопрос некстати.
Еще раз - большое СПАСИБО!
Галина, как я рада Вашему эмоциональному отклику! С удовольствием попробую объяснить, как устроен алтарь. В музее он действительно разобран на части, чтобы зрители могли все три его состояния осмотреть одновременно. А в реальности можно было его листать, как книгу. К объемной части со скульптурами с двух сторон были присоединены подвижные створки, будто это книжки такие с картинками на каждой странице. Когда все подвижные створки закрыты (с обеих сторон навстречу друг другу), то на их обороте из двух половинок получается "Распятие". Там даже видно, что картина из двух частей, если присмотреться. И с боков видны неподвижные створки, с Августином и Себастьяном. А если раскрыть направо и налево створки с распятием, то на оборотной стороне будут видны Благовещение и Воскресение, а посредине откроется "Прославление Богоматери", которое тоже состоит из двух закрытых половинок. Развести створки "Прославления" - будет виден короб со скульптурами и на обратной стороне "Прославления" - две картины с Антонием.
Марина, спасибо! Мне когда-то давно попадались в литературе изображения Изенгеймского алтаря, но информации о нем почти не было. Вы так хорошо все объяснили.