Снимаю шляпу!

ПРАБАБУШКА ЖЕНЯ: СУРОВАЯ ЖРИЦА ДОМАШНЕГО ОЧАГА

  


Моя прабабушка Евгения (Геня) Бурштейн (1870-1963)

Я собрала фотографии своей прабабушки и увидела…  что годы были почти не властны над ней.
Лишь на первой фотографии в лице совсем юной девушки заметно что-то похожее на мягкость. На втором фото –
невестой - она смотрит на мир, как знающая жизнь и отнюдь не наивная женщина. Разве так смотрят невесты?
Совсем как у Марины Цветаевой:

«Темный, прямой и взыскательный взгляд,
Взгляд к обороне готовый.
Юные женщины так не глядят.
Юная бабушка, кто вы?»

Не стал мягче ее взгляд  на третьей фотографии, когда она уже была матерью двоих дочерей. И можно ли поверить, что на четвертом фото, где она снята с маленьким внуком, моим папой, ей  не меньше шестидесяти лет? Только на последнем снимке с правнучкой (это я!)  она выглядит старухой. Но какой старухой! Ей за 90, но все так же пряма ее осанка, все так же густы и почти не тронуты сединой  ее проволочно-жесткие волосы…

Кажется, что моя гордая  властная прабабушка – госпожа, не утруждавшая себя работой, но это отнюдь не так. Почти всю свою очень долгую жизнь прабабушка Женя  провела у плиты и у накрытого стола. Она трудилась не за двоих – за троих.

           
Юная прабабушка

У Жени было четверо младших братьев, и всех их она воспитывала и растила, потому что ее матери Розе было не до того: она держала в Одессе еврейскую столовую и пропадала там с утра до ночи. Женя удивительно поздно, по тем временам, вышла замуж (первую дочь Ривочку, мою бабушку, она родила в 34 года) и продолжила дело своей матери. Женина столовая «Еврейские блюда» находилась, как говорят в  Одессе, «на углу», т.е. в квартале на  пересечении Успенской  и Ришельевской улиц. На верхнем этаже дома жила семья, но Женя, похоже, приходила домой только ночевать. 

Ривочка росла слабенькой, болезненной, однако трое детей - и даже самая любимая  старшая дочка - никогда не были  помехой для  бизнеса матери. Для них нанимали нянек, летом снимали хорошую дачу на Фонтане, позднее они учились в гимназии, а Женя, державшая только одну помощницу, вставала в 5 утра и работала без выходных и праздничных дней, которыми так богат еврейский календарь. Сама стряпала, сама обслуживала посетителей  в зале. Даже в субботу, когда по еврейским законам нельзя готовить пищу, она сидела в столовой у самовара: готовить нельзя, но подавать-то заранее приготовленные блюда можно! Ее сын рассказывал мне, что самый  грозный  день еврейского года –  Йом-Кипур, когда Бог скрепляет печатью вынесенный каждому человеку  приговор, был для него, мальчика, самым счастливым. Это был единственный день в году, когда мать оставляла, наконец, свою столовую и проводила время дома с детьми. Кругом все постились и молились, плакали и каялись, а мальчик был счастлив – мама в кои то веки была с ним!

     
Прабабушка-невеста с моим  прадедом

Как она готовила? Судя по рассказам, Женя была гениальным поваром, о ее стряпне ходили легенды. Даже простая жареная картошка «спичками» превращалась под ее руками в шедевр: каждая тонкая «спичка» была ровного золотисто-коричневого цвета, без оттенков, будто картошку покрасили. Под хрустящей корочкой - нежнейшая картофельная  мякоть. Ее рецепты – все хранилось в голове! – были неистощимы. Когда мои родители поженились, она испекла для скромной домашней свадьбы больше 20 сортов печенья.

Фирменным печеньем Жени была «колбаса» -  колбаска из плотного темного  теста, начиненного крупными кусками грецких орехов, Это тонко нарезанное печенье было  действительно неотличимо от настоящей сырокопченой колбасы. Сладкую колбасу ставили на праздничный стол вместе с закусками, и  когда не знающий этого трюка удивленный гость восклицал «колбаса-то сладкая!», воцарялось всеобщее веселье.

Эластичное пергаментно-тонкое тесто на рулет-штрудель она растягивала на столе до тех пор, пока через него можно было с легкостью читать газету (думаю, это был  единственный случай, когда прабабушку интересовали газеты).

Даже в самые скудные годы  она умудрялась, буквально «из ничего», непременно печь что-то сладкое к еврейским праздникам. Ее печенье таинственным образом не черствело, и, когда праздник был уже давно позади, к радости внука, «вдруг» отыскивалась припрятанная порция, будто только что вынутая из духовки. Однажды Женя перепутала муку – из белой испекла хлеб, а из ржаной – печенье, и мой маленький папа заметил, что на этот раз хлеб вкуснее печенья.  Горю ее не было предела: она, она!!!  - впервые в жизни, ошиблась на кухне!

     
Женя с дочерьми. Фотография, сделанная для отправки второму мужу  в Канаду.

Первый муж Жени, мой прадед Тевье Гринбанд, вскоре умер, и она снова вышла замуж. Второй супруг, добрейший Иосиф Бурштейн, был  по-своему не менее предприимчив, чем его жена: он затеял перевезти семью в Канаду. Два или три раза он уезжал туда, налаживал какой-то бизнес и возвращался за женой, падчерицей и маленькой дочерью. На фотографии с дочерьми, сделанной для отправки в Канаду (в центре стоит портрет мужа) бабушке уже за 40. В верхней части неровно наклеенного на картон фото заметна  дырочка от гвоздика – Иосиф, наверное, прикрепил фото к стенке, чтобы любимые лица всегда были перед глазами. Он тосковал вдали от семьи. Однажды вдруг сорвался и неожиданно приехал в Одессу только потому, что ему приснился страшный сон: будто у падчерицы Ривочки течет из носа кровь!

Но зря готовил  Иосиф для своей суровой жены счастливое будущее за океаном. Не поехала Женя в Канаду, не захотела покидать свою Успенскую-Ришельевскую, хотя ее умелые руки наверняка озолотили бы ее в Новом Свете. Иосиф погоревал и вернулся. В награду 44-летняя  Женя родила мужу сына. А Иосиф закончил свою жизнь, заведуя в Одессе аптечным киоском.

Революция поначалу не произвела особенного впечатления на Женю. НЭП так НЭП! В прабабушкину столовую по-прежнему сходилась вся еврейская Одесса, строгие раввины – и те у нее бывали. Иные посетители специально приезжали издалека, чтобы отведать стряпню «мадам Бурштейн».

Семья ни в чем не нуждалась. Женю и ее дочек обшивала лучшая портниха города, а у жениного сына даже был велосипед, редкость по тем временам. (Он рассказывал, что давал покататься своему соседу по даче, будущему великому скрипачу Давиду Ойстраху, когда тот, изнуренный многочасовым «пиликаньем», выходил ненадолго погулять. В благодарность юный Ойстрах бесплатно проводил его на свои первые выступления).

Все складывалось хорошо: обе дочери закончили гимназию, удачно вышли замуж, а слабенькая Ривочка, к несказанному  удивлению врачей, родила здорового сына Толика, моего отца. И вдруг… в  начале 1930-х годов  в  зажиточные дома стали являться незваные «представители советской власти» с вежливыми просьбами: простите-извините, но мы знаем, что вы можете кое-чем  поделиться с Советами – деньги, драгоценности, мы будем рады любой помощи. Ах, у вас ничего нет? Ах, это ошибка? Ах, вы не помните, где  находятся ваши сбережения? Тогда извольте присесть, подумать…

В каждом приличном одесском семействе имелось пианино. А возле пианино – вертящийся стульчик без спинки. Сделать из такого стульчика орудие пытки было проще простого: отрегулировать стульчик так, чтобы ноги сидящего не касались пола, и посадить хозяина дома на этот стульчик на час, два, три, пять… пока не вспомнит, где что хранится! Но с Женей до стульчика дело не дошло, она и разговаривать долго не стала - сразу поняла, с кем имеет дело: все, что у нее было ценного, отдала безропотно, закрыла столовую и со всей семьей поспешно покинула Одессу.

Уехали налегке как можно дальше – в Тифлис, а затем и вовсе в глушь – в благословенный армянский городок Дилижан, затерянный среди кавказских гор. Там мой дед наладил производство школьных линеек и пеналов на маленькой деревообрабатывающей фабрике, а бывшая нэпманша принялась, «чтобы семья имела что кушать», разводить кур.. 



Прабабушка с внуком Толиком

Незадолго до войны семья обосновалась в Москве, где дед  участвовал в создании магазина кондитерских изделий народов СССР на Кузнецком Мосту. Хотя после бегства из Одессы отношения Жени с государством (в ее словаре  представители Советов именовались «они») были закончены навсегда, она, чтобы поддержать предприятие зятя, нехотя поделилась рецептами еврейских печений. И  еще долгие годы в советских булочных продавались кривоватые ромбики с таинственными названиями  «зэмелэх» и «кихелэх», которые, конечно, ничего общего уже не имели с волшебными прабабушкиными коржиками. Похоже, Женя не даром считала, что даже по рецепту сладчайшего печенья «они» способны создать лишь какую-нибудь малосъедобную гадость. В жизни она не попробовала и кусочка покупного торта, презрительно называя его «казенный пирог». 

Началась война. Моего деда, не призвали в армию из-за плохого зрения, но он ушел добровольцем в московское ополчение и вскоре пропал без вести. Эвакуация, карточки – это было, как у всех. После войны Женя разорвала отношения не только с Советами, но и с Высшей властью. «Бога нет! - провозгласила она, - но даже если он есть, я не желаю иметь с ним дело после того, что он тут устроил!» Тем не менее, в ее любимой поговорке, которую она произносила на идише, Бог был главным действующим лицом: «Аз гот виль, шист а безен» (Когда Бог захочет, и веник выстрелит).

Родным языком Жени был идиш, но на русском (вернее «одесском»), она говорила отлично. Второе ее любимое выражение сочетало русский и идиш: «мит дем чайник». Презрительным ««мит дем чайник» (с чайником) она именовала поспешную и неэстетичную трапезу, когда в комнату приносят с кухни металлический чайник, вместо того чтобы перелить кипяток в фарфоровый или разлить чай по чашкам на кухне и принести их в комнату. В неправедной трапезе ««мит дем чайник» вовсе не обязательно присутствовал  кухонный чайник: нарезанные на доске или, того хуже, прямо на бумаге хлеб, овощи, сыр, селедка или колбаса тоже удостаивались этого уничижительного определения. С  точки зрения Жени, все, что подавалось на стол,  должно было быть красиво сервировано.

Третья любимая прабабушкина поговорка дошла до меня на русском языке: «не жалуйся на грязную посуду» говорила она, если кто-нибудь из домашних вздыхал, что раковина снова полна посуды, что опять стирка накопилась или что пора мыть полы. Если есть грязная посуда, значит, есть еда, значит, есть семья, - поучала Женя.  -  Настоящее горе, когда нет грязной посуды и грязной одежды, когда нет дома, в котором надо мыть полы, и нет тех, кто будет грязнить эту посуду, одежду, полы.

В мире, где  стульчик пианиста легко превращался в орудие пытки, где Бог «такое устроил», что не хочется иметь с ним дело, для Жени существовала лишь одна незыблемая ценность – домашний очаг, близкие, семья. Плита была ее алтарем, и служение у этого алтаря требовало, с точки зрения прабабушки, высшей сосредоточенности.

Угодить Жене было трудно. Придирчиво осматривая сделанные по ее заказу покупки, она обычно замечала: «Ну-ну! И где же такое продают? Тебя там долго ждали и сразу узнали!» Взвешивая на руке пакет или авоську, она недоверчиво хмыкала: «Это килограмм? Что-то маленький килограмм тебе дали!» «Дешевая рыба – вонючая юшка», - изрекала она, когда кто-то экономил на продуктах за счет их качества.

Людей Женя понимала. «Навещаешь родственников - иди сначала к самому бедному, а после всех к самому богатому. Бедного не обижай, а богатый пусть обижается», - наставляла она своих детей и внуков.



«Подаренные годы»: Женя с правнучкой Мариной на руках

Дома Женя носила длинные просторные ситцевые платья, надевая их прямо на голое тело. «Могла и зимой
выйти на улицу в одном платье без штанов», - рассказывала мне мама. Утро прабабушка  всегда начинала с
того, что ставила на плиту чайник. Родные шутили, что она не выносит вида пустой плиты, поэтому, когда
чайник закипает, Женя выливает его и ставит снова. Даже в глубокой старости она не позволяла себе
прилечь днем отдохнуть. Если уж совсем нечего было делать, садилась перебирать впрок гречневую крупу.

Свою долгую бодрую старость прабабушка Женя называла «гешенькте юрен» («подаренные годы»). Она прожила 93 года и  еще успела понянчить правнучку - меня. Прожила бы, может, и дольше, но однажды у нее закружилась голова (конечно же, на кухне), она упала, сильно ударилась и уже не оправилась.

Лежа при смерти, она из последних сил махала рукой на невестку, мою маму: «ну что ты тут сидишь? Иди на кухню! Посмотри, что там делает Рива…» А потом повелительно обращалась к внуку: «Молодой человек, найдите мне извозчика, мне нужно срочно ехать!» Видно ей казалось, что она  снова в Одессе, на углу Успенской и Ришельевской, царствует в своей столовой «Еврейские блюда».

     

Опубликовано в сборнике "Фото как хокку", Москва, издательство "Захаров", 2011 год

promo marinagra february 28, 2015 07:47 227
Buy for 20 tokens
"Главная линия этого опуса ясна мне насквозь!" - говорил кот Бегемот. Главная линия литературно-художественного котоальманаха "Коты через века" - образы котов в культуре разных стран и эпох. Вы узнаете о котах в фольклоре, живописи и графике, поэзии и прозе, мультипликации и…
Совсем не улыбалась Ваша прабабушка, Марина... Жаль. Жемчуг ей очень к лицу. Настоящий? Наверняка, это фамильная реликвия?
Жемчуг – разумеется, нестоящий! - скорее всего, достался большевикам. Судя по возрасту внука, этот снимок сделан перед самым бегством из Одессы (см. текст).
потрясающая история! надо и мне хокку бабушке посвятить.
Спасибо, очень советую посвятить пост бабушке – так увлекательно погружаться в семейное прошлое.
Интересно. Я о своей бабушке почти ничего не знаю, хотя фотографий могла бы найти штук 5. И фамилии похожи, кстати. Моих родственников, одна из веток, фамилия была Бруштейн:)
"Земелах" четкое ощущение, что помню эти ромбики. Только я думала, что это восточные сладости... В Питере/Ленинграде магазин такой был специальный.
Спасибо, эти 5 фотографий – единственные. Она видно была не любитель без повода фотографироваться. Я тоже помню эти земелах, никто и не догадывался, что это еврейское печенье. Но фабричные были не очень-то вкусные, правда ведь? Бруштейн тоже очень распространенная фамилия, писательница была хорошая Александра Бруштейн, «Дорога уходит в даль».

Спасибо за воспоминания, прекрасная была женщина, а фото вообще чудесные, очень молодо выглядела, не по возрасту. Сильная личность.
Спасибо за Ваше внимание. Да, она потрясающе выглядела, на этом снимке с внуком в жемчужных бусах у нее на шее ни одной морщинки. Это в по меньшей мере 60 лет! И ведь за собой, наверное, не очень-то имела время следить.
Как я люблю таких женщин. Несгибаемых и для многих неудобных. Имеющих неисчерпаемую энергию, оптимизм и вселенскую мудрость. Надежных, честных и благородных. Вы чем-то на нее похожи. Это я не из вежливости говорю. Что-то есть. Когда читала, в голове звучал одесский акцент. Несколько раз на него сбивалась. Ее судьба - это Ваша судьба. Гены, воспитание и память сформировали Вас. На счет стула - так оно и было. Мне бабушка рассказывала. Это касалось не только еврейских семей. По несколько часов заставляли сидеть на табуретке. А Вы были в Одессе, там где она жила?
Спасибо, я польщена этим сравнением. Конечно, это касалось всех нэпманов, просто в Одессе евреев была повышенная концентрация. Иногда просто ставили человека посреди комнаты, и человек стоял, пока не падал. Падал – поднимали. Стой снова.
В Одессе я бывала несколько раз, там жила семья прабабушкиной младшей дочери. И с моим троюродным братом мы ходили смотреть на место, где была столовая нашей общей прабабушки. Дом сильно перестроили. Но все-таки. Потом эта семья уехала в США, сейчас они в Кливленде. Так что внучка и правнуки незадачливого Тевье осуществили то, от чего в свое время отказалась Женя – переехали-таки в Америку.
Замечательные - история, фотография, рассказ. Замечательные настолько, что у меня сразу вопрос: а, может быть, Вы ещё писали воспоминания - или свои, или по рассказам своих близких?
Спасибо Вам. Воспоминаний пока не писала, в основном пишу статьи об искусстве, но теперь понимаю, что надо, не откладывая, браться за историю семьи. Да и мне уже есть, что вспомнить…
Подаренные годы
"Подаренные годы" – если вдуматься, это все лета и зимы, прожитые нами рядом (при) с бабушками и дедушками, прабабушками и прадедушками, с родителями. Рядом с историей семьи. Ведь (исключая редкие обстоятельства взаимной нелюбви) именно они и создают нас, дают силу жить дальше и силу для наших уже детей. Эта тысячелетняя цепь времени, где каждое кольцо – человек с его предками и потомками, опоясывает нашу Землю... Место сцепления колец - подаренные годы...
Потрясающая жизнь. "Мит дем чайник" - вот бы все так делали!
Re: Подаренные годы
Вы выразили очень верную и, к сожалению, очень грустную мысль. Пока мы юны и молоды, заняты собой и своим самоутверждением, мы этого не понимаем. А когда вырастаем, умнеем, то многих уже нет с нами… и не у кого спросить. Наверное, это естественно – молодость смотрит вперед, ей оглядываться неинтересно…
Все, что я написала, я узнала из рассказов моих родителей и прабабушкиного сына, который тоже дожил до 93 лет и сохранил удивительно ясную голову. У нас с папой хватило ума записать на магнитофон его рассказ об истории семьи.
Еще, Марина, хочу сказать похвальное слово всему Вашему ЖЖ. Вот можно, значит, доказываете своим примером Вы, писать спокойно и интеллигентно и быть интересной широкой (разной) публике. Это не комплимент, Марина, а констатация факта.
Ой, спасибо Вам большое. Читала и вспоминала свою бабушку Анну Яковлевну. Она тоже всю жизнь называла власть "они" и "эти", а одну из своих дочерей, которая вступила в партию, звала "дура партейная" и все время как бы извинялась перед подругами за это. Объясняла. что "Розка - чужеумка, беда просто". Она тоже перебирала гречку на будущее. Еще она делала удивительные пирожки: они все были одного размера. Могла хоть сто штук сделать одинаковых. И у нее была любимая присказка по поводу готовки: "Коровка да курочка - состряпает и дурочка". Хорошая хозяйка на ее взгляд должна была не из хороших продуктов уметь готовить, а мочь, например, одной курицей неделю кормить семью.
Какая чудесная! Я думаю, они с моей прабабушкой нашли бы общий язык. «Чужеумка» - это очень выразительно. А гречку, по-моему, сейчас вообще не принято перебирать, и вроде ничего, никому не повредило. Раньше, наверное, было более серьезное отношение к готовке, более высокие стандарты.
Вам остается только сделать про бабушку пост!
Вот где форма и содержание совпадают! Удивительная женщина Ваша прабабушка. И написали Вы о ней очень увлекательно - оторваться не могла :)
Спасибо огромное за рассказ. Моя бабушка тоже из Одессы, и фотографию, где она - совсем юная Дина Ладыженская - я тоже называю цветаевскими строчками"Продолговатый и твердый овал". И бусы у меня ее янтарные - очень крупные, только желтые - разных оттенков. И "Дорога уходит в даль", те книги - из детства - сохранились, как и любимая - тоже - "Динка". Вот только историю жизни своей бабушки я не знаю, точнее - знаю очень мало.
Сколько общего! А бусы из Одессы? Мне рассказывала моя бабугшка, что янтарные бусы привозили в Одессу моряки из Франции, из Бретани. я такие красныебусы видела в Паланге, в музее янтаря.
"Динку" перечитывала сто раз, и "Дорогу тоже". В те времена идеологический пафос совсем как-то не ощущался, видно это было привычно, а написаны обе книги блестяще.
Большое спасибо, что поделились, Марина!
Какой пример!
Пример провести жизнь у плиты или пример писать посты о предках?)))
Удивительные фотографии и женщина удивительная.
Тоже вспомнилась Александра Бруштейн и её трилогия. Кстати, моё отношение к этой книжке полностью совпадает с вашим. В детстве я её обожала, а недавно попробовала перечитать и поразилась насколько изменилось восприятие, идеология, которая когда-то воспринималось как должное, сегодня режет глаз. Даже пожалела, не надо было перечитывать.
Каждый год, на мой день рожденья от бабушки прибывала посылка со сладостями. Там было много всяких вкусностей, но больше всего помню, наверно, потому что больше нигде и никогда их не пробовала, Тейгалах и маковки - такие тонкие пластинки из мака уваренного в меду. Пыталась найти рецепты в интернете – не то.
Присоединяюсь к super_kakadu, мне тоже нравится как вы пишите и я буду очень рада если появится продолжение воспоминаний.
С советскими книгами часть так бывает, увы(.
Тейглах есть много вариантов. У меня есть подробный рецепт на английском языке разных видов тейглах в американской книге Gil Marks „The World of Jewish Desserts“. Я с удовольствием отсканирую эти две страницы и пришлю вам приложением Word к письму в обычную почту. Только пришлите мне, пожалуйста, личное сообщение с Вашим электронным адресом.
А ругелах были среди бабушкиных гостинцев? Это сегменты раскатанного в круг теста, которые закручиваются с широкой стороны – к узкой. Внутри – кусочек мармелада или цукат. У нас они назывались почему-то «цуцики».

Одно время! Моя бабушка родилась в 1897 году и ходила, наверняка, по тем же улицам Одессы и лакомилась вкуснятинами, приготовленными вашей прабабушкой (почему-то я в этом уверена). И у героев "Динки" страшное будущее. А нам с вами повезло - что наши бабушки и прабабушки выжили в военной и послевоенной каше (в 1953 году)

Я очень внимательно читаю все ваши материалы. Спасибо. Огромное
Бабушки
ой, прочла с большим интересом. ВЫ такая молодец. Я вот про своих знаю мало и то не храню должным образом, все в бегах, не успеваешь отдышаться. А бабушка моя Сара Ароновна удивительно похожа на Вашу пра. Та же поднятая голова,прямая спина, сухопрарая, без улыбки строгое лицо. Родилась в 1907 году,прожила 83 года. Гречку перебирала и ставила чайник. Готовила великолепно. Говорила на идиш. Вышла замуж поздно, после 30. В Войну вытянула на себе все семейство, выживали в той же Армении. Характерец был, мало не покажется. Такая жизнь была у поколения, просто преклоняюсь перед ними.
Re: Бабушки
Спасибо! Удивительное сходство, прямо бабушки-близнецы))! Наверное, это, при всей индивидуальности, характерные черты поколения. А насчет того, что мы в вечных бегах отодвигаем важное «на потом» - так это характерно. Я твердо собираюсь измениться. Даже если пару часов в неделю посвящать разбору фотографий, архивов, многое можно постепенно сделать. Не говоря уж об беседах с теми родственниками, которые кое-что помнят.