Питер Брейгель Старший

Питер Брейгель Старший. "Охотники на снегу"

Питер Брейгель Старший. «Охотники на снегу»
1565 г. Дерево, масло, 117х162 см.
Художественно-исторический музей, Вена
Вновь холодно. Земля твердеет, подмерзая.
Роясь пушинками, вновь первый снег идет
И по навесам крыш соломенных кладет
Свои подушечки, свисающие с края.
Эмиль Верхарн. «Зимой».

Надеюсь, многим памятна сцена из фильма Андрея Тарковского «Солярис» (1973 г.). В кают-компании космического корабля висит репродукция картины Питера Брейгеля Старшего «Охотники на снегу». Ее внимательно рассматривает героиня фильма, внешне - прекрасная девушка, по сути – фантом, порождение планеты Солярис. Камера подолгу задерживается на деталях картины, и кажется, что зимний пейзаж вот-вот оживет: зазвучат голоса конькобежцев, хрустнет снег под ногой охотника, залает собака… А в странном создании, не ведающем, что такое Земля и населяющие ее люди, пробудятся в ответ человеческие чувства. Тарковский сделал символом нашей цивилизации картину с обыденным, ничем не примечательным сюжетом - зимний день, деревня, охотники возвращаются домой, - и завороженный зритель безоговорочно ощущает точность режиссерского выбора. Как же добивается Брейгель того, что из мелких деталей быта складывается всеобъемлющая картина Бытия, что уголок заснеженной земли превращается в планету Земля и, словно капля воды, отражающая небосвод, вмещает в себя весь мир.



Картина «Охотники на снегу» входит в цикл «Времена года» или «Месяцы». Брейгель работал над ним в 1565 году по заказу Николаса Ионгелинка, финансиста и коллекционера живописи из Антверпена. Картины цикла, скорее всего, первоначально предназначались для украшения дома, но заказчик распорядился ими иначе. Цикл еще не был завершен, а Ионгелинк уже передал всю свою коллекцию работ Брейгеля (по документам 16 произведений!) городской казне Антверпена под залог крупного займа, а потом так и не выкупил. Ни сам художник, ни его современники больше не увидели этих картин. Несколько десятилетий они были заперты в городском казнохранилище, а когда «Времена года» снова стали доступны публике, загадкам не было конца. Из всего цикла уцелело пять картин: «Охотники на снегу», «Пасмурный день», «Возвращение стада» (все – Художественно-исторический музей, Вена), «Сенокос» (Национальная галерея, Прага) и «Жатва» (музей Метрополитен, Нью-Йорк). Сколько же всего картин написал Брейгель: шесть - на каждые два месяца по картине - или двенадцать? И соответственно, сколько работ утрачено: одна или (невыносимая мысль!) целых семь? А возможно, цикл и вовсе не был завершен? Ведь создать всего за год двенадцать сложнейших для исполнения крупноформатных картин - задача почти непосильная даже для такого мастера, как Брейгель!

Не одно поколение историков искусства пыталось реконструировать брейгелевский замысел, вглядываясь в каждую деталь пяти оставшихся картин. Подсказок более чем достаточно, ведь цикл Брейгеля продолжает средневековую традицию иллюстрированных календарей, в которых каждому месяцу года соответствует миниатюра с изображением характерных для этого времени занятий. Так, например, фигура косца обозначает июнь, жнеца – август, возвращающееся с дальних пастбищ стадо – ноябрь, сцена пира или охоты – январь. Кажется, что, сопоставляя сюжеты брейгелевских картин с миниатюрами из календарей, мы с легкостью проникнем в замысел художника. Но это далеко не так. Три картины – «Сенокос», «Жатва» и «Возвращение стада» - несомненно, соотносятся с месяцами июнем, августом и ноябрем. Это аргумент в пользу того, что картин было двенадцать. С «Пасмурным днем» все не так просто: мы видим здесь и сценку праздника масленицы (февраль) и людей, подрезающих деревья (традиционно – март). То же и с «Охотниками»! Обратите внимание на группу слева: крестьяне развели огонь, чтобы освежевать тушу свиньи. Подобный сюжет соответствует в календарях декабрю. Но главная сцена - зимняя охота - свидетельствует о том, что картина посвящена январю. Итак, каждая из этих картин, похоже, соответствует двум месяцам, а значит, правы историки искусства, убеждающие нас в том, что картин было лишь шесть. Точка в этом споре вряд ли будет поставлена, поэтому не удивляйтесь, когда один искусствовед будет уверенно называть картину «Охотники на снегу» открывающей цикл (январь), другой, не менее уверенно, – завершающей (декабрь), а третий – «открывающе-завершающей» (декабрь-январь).




Пасмурный день

Композиционно картины построены сходно: на переднем плане, в левом или правом нижнем углу, мы видим невысокий холм, на нем - несколько крупных фигур. Дальше расстилается долина с деревеньками, полями, перелесками, реками, а замыкают перспективу горы.
Скучноватым равнинам родных Нидерландов художник предпочел гораздо более выразительные альпийские панорамы (известно, что едва ли не самым ярким впечатлением Брейгеля от путешествия в Италию было знакомство с Альпами). Каждый из этих пейзажей хорош по-своему, но все же «Охотники» - наиболее значительное среди известных нам произведений цикла. Ощущение безграничного простора, которое присутствует во всех пяти работах, в «Охотниках» особенно сильно: пространство, открывающееся нам в этой картине, явственно ощущается как часть бесконечного целого. Нетрудно заметить, что зритель, вслед за художником, смотрит на землю с большой высоты: так видит мир парящая в поднебесье птица или человек, поднявшийся на высочайшую вершину. В то же время очевидно, что художник помещает зрителя за спиной у охотников, то есть на небольшой возвышенности, спускающейся к запруде. Увидеть отсюда всю долину, конечно, невозможно, но в мире Брейгеля властвуют свои законы. Художник плавно совмещает ближний и дальний планы, поэтому у нас и возникает ощущение всеохватного простора.
Новые сюрпризы преподнесет картина, если мы проанализируем ее композицию с точки зрения перспективы. Вы не найдете в «Охотниках» безупречно правильных перспективных построений! Посмотрите на заснеженные крыши, проглядывающие за древесными стволами: здесь нет ни одной прямой линии, крыши слегка вогнуты, как вогнуто и все пространство картины. Тщательный анализ убедил историков искусства в том, что брейгелевский пейзаж едва заметно деформирован, как будто написан на внутренней поверхности огромной чаши, поэтому он магнетически «втягивает» взгляд зрителя, поэтому и возникает волшебный эффект нашего участия в происходящем




Сенокос

Вся сложнейшая композиция картины подчинена общей цели – увести нас за край земли, за горизонт. Охотники и собаки словно «вступают» в картину слева и идут по свежему снегу вперед. Их движению в глубь картины вторит ритм чередования древесных стволов (здесь, кстати, тоже все не так просто с перспективой – деревья расположены довольно близко друг от друга, но перспективные сокращения очень резкие, как если бы между деревьями были гораздо большие расстояния). Линию деревьев продолжает дорога, манящая взор еще дальше – к альпийским пикам. Эту пересекающую картину слева направо основную диагональ поддерживает множество других линий: контуры заснеженных островерхих крыш, очертания пологих холмов и крутых горных склонов. Особенно важна перекличка «крыши – горы», связующая большой мир природы с малым миром людей.

Как это характерно для Брейгеля, «Охотники» - очень «густонаселенная» картина. Немало времени надо провести перед ней, чтобы рассмотреть не только охотников с собаками и группу крестьян у костра, но и все прочее, что происходит в деревне этим зимним днем. По дороге, утопая в снегу, тащится запряженная в телегу лошадь, заполнены людьми катки, через мост идет человек с вязанкой хвороста, внизу справа притаился охотник на птиц, а слева от дороги, за церковью, тушат горящий дом. Нельзя не удивляться тому, с какой точностью передает художник движения и позы даже самых отдаленных фигур. Мы чувствуем, как ступают по глубокому снегу усталые охотники, угадываем повадку и характер каждой из собак, можем судить о том, насколько уверенно или, напротив, неуклюже, держатся на льду конькобежцы, ощущаем, как преодолевает сопротивление воздуха взлетевшая птица. Сдержанный фон - белый снег и зеленовато-серый лед – подчеркивает силуэты фигур, не дает упустить ни одной выразительной черточки.


Жатва

В сравнении с необъятной долиной и неприступными горами люди кажутся крошечными, художник намеренно подчеркивает этот контраст. И тем не менее, пространство брейгелевской картины соразмерно человеку. Он мал, но ни в коем случае не мизерен, не ничтожен - ведь его повседневные заботы и радости сопряжены с величественной жизнью природы, с вековечной сменой времен года. Брейгель продолжает традиции средневековых календарей не только формально, но и в более глубоком смысле. В своем ставшем уже классическим труде «Категории средневековой культуры» Арон Гуревич описывает иллюстрированный календарь как «новый по своему смыслу жанр - земная деятельность человека совершается перед лицом небесного мира и как бы включается в единый гармонический ритм природы». Называя такое календарное восприятие времени «сельским» или «природным», Гуревич поясняет: «Человек эпохи Средневековья относился к природе как к продолжению себя самого, и, хотя он и не сливался полностью с природой, но и не противопоставлял себя ей».

Но позвольте, справедливо заметит читатель, ведь картина написана во второй половине 16-го века! Характерное для Средневековья единение человека и природы, малого и великого миров, подчиняющихся общим законам, воплотил в своей картине художник позднего Возрождения – эпохи, когда индивидуализм уже в полной мере выступил как великое созидательное начало. Ренессансный человек, осознавший свою самодостаточность, ощущал себя уже не частицей, а центром мироздания, и за это обретение собственного «я» расплачивался неминуемой утратой прежней гармонии. Естественное единение с природой сменилось активным, творческим к ней отношением: ее познают, изучают, раскрывают ее тайны, с ней соревнуются, наконец – ее преобразуют. Конечно, мы должны иметь в виду, что в Северной Европе, в том числе и в Нидерландах, культура Ренессанса сохраняла многое от Средневековья, но все же, как сочетаются в «Охотниках» следование средневековой традиции и ренессансное мировосприятие? В чем проявляется ренессансный дух картины?


Возвращение стад

Ответ – в присутствии авторского «я», в том особом взгляде, который отличает этого и только этого художника, в его отношении к изображаемому. Мы уже видели, как решительно Брейгель преобразует реальность в композиционном построении картины. Добавим к этому, что Брейгель, которого по праву считают одним из основателей пейзажного жанра в европейской живописи, смело осваивает новые для своего времени мотивы. Он открывает зрителю праздничную белизну свежего снега, дает почувствовать скромную прелесть северной зимы. Всем очевидна красота цветущего луга или усыпанного розами куста, но красоту тонких ветвей на фоне сумрачно-серого неба, готового обрушиться новым снегопадом, впервые запечатлел Брейгель. А кустик на переднем плане – в нем нет совершенно ничего примечательного, но художник превратил эти невзрачные древесные побеги в изысканный узор. Наконец, увидев четкий силуэт человека или собаки на чистом снегу, мы и сегодня восклицаем – да это же настоящий Брейгель!

Для того чтобы понять, как далеко ушел Брейгель от своих предшественников, еще раз сравним его «Времена года» с традиционными календарными миниатюрами. Обычно календарь входил в состав Часослова (богато иллюстрированного сборника молитв, приуроченных к определенным церковным службам) и имел ясное практическое назначение. В календаре указывались церковные праздники, сообщались сведения по астрономии и астрологии, а кроме того, счастливый владелец Часослова каждый месяц рассматривал новую «картинку». В брейгелевском цикле, каким он был задуман, все месяцы являются зрителю одновременно; картины складываются в грандиозную панораму вечно меняющегося ландшафта. Живописным календарем Брейгеля нельзя пользоваться, по нему нельзя сверять время, но, глядя на него, можно бесконечно размышлять о глубинных связях человека с природой.

Средневековый иллюстратор ощущал свою причастность к тому миру, где жить в согласии с природой было так же естественно, как дышать, где даже не возникала мысль о том, что может быть иначе. Брейгель - уже не просто искусный мастер, а художник – видит этот мир со стороны, сквозь призму своих чувств. Он любуется им, изображает его идиллически светлым и гармоничным, но уже не принадлежит ему. Он - сын иной эпохи, когда представления о месте человека на земле были уже вовсе не так очевидны, когда были поставлены многие мучительные вопросы, на которые мы ищем ответы до сих пор. И картина «Охотники на снегу» вселяет в нас надежду на то, что счастливое единение человека со всем сущим все-таки достижимо. 

Опубликовано в журнале Партнер" Дортмунд, № 7, 2006 г.  
Источник:www.maranat.de


promo marinagra february 28, 2015 07:47 227
Buy for 20 tokens
"Главная линия этого опуса ясна мне насквозь!" - говорил кот Бегемот. Главная линия литературно-художественного котоальманаха "Коты через века" - образы котов в культуре разных стран и эпох. Вы узнаете о котах в фольклоре, живописи и графике, поэзии и прозе, мультипликации и…
Next Entry
← backward
Брейгель – Босх
Не знаю почему, Брейгель всегда ассоциируется с Босхом. Я не художник, не знаток живописи, так, разглядыватель репродукций. То ли точностью деталей, то ли чистотой впечатлений...
Re: Брейгель – Босх
Это вполне закономерно – Босх и Брейгель принадлежали к одной – нидерландской – школе живописи и по времени недалеко разошлись. Фактически, Брейгель (1525-1539) родился вскоре после смерти Босха (1460-1516).
Дорогая Марина, спасибо за удивительный рассказ о календаре Брейгеля. Я вчера заглядывала на вашу страницу и сайт и непременно захотела вернуться еще раз к вам в гости, что и сделала сегодня. Меня зовут Женя и я буду рада если вы разрешите мне внести ваш ЖЖ в список моих друзей.
С удовольствием, Женя, я тоже вчера посмотрела Вашу страничку и хотела предложить Вам дружбу. Вы меня просто опередили!
Мило.
Очень понравились картины, особенно первая, где маленькие собачки бегают - до чего шкодные!) Вы пишете, Марина: "И картина «Охотники на снегу» вселяет в нас надежду на то, что счастливое единение человека со всем сущим все-таки достижимо". А, по моему, - недостижимо, и картина будит светлую грусть и печаль по несбыточному. Хотя, может статься, каждый видит в шедевре то, что зеркалит его внутренний настрой, и каждый получает свое. Искусство - приятная вещь, очень приятная. И возвышает, и утешает, а иной раз и будирует. Да...

Edited at 2011-01-11 01:17 pm (UTC)
Re: Мило.
Собачки охотничьи. Небольшие, но быстрые. Такие, как надо, собачки – вон зайчику не посчастливилось. Брейгель очень дотошный в деталях, ему можно верить. Абсолютно точные слова: «каждый видит в шедевре то, что зеркалит его внутренний настрой, и каждый получает свое». А вот насчет того, что искусство – приятная вещь, не соглашусь. Т.е. бывает и приятное такое милое искусствочко, но то, что несколько высокопарно называют истинным искусством, - заслуживает более серьезных определений.
Я очень люблю «Охотников». Однако, увидев пару лет назад в Вене «Возвращение стада» и «Пасмурный день», я поняла, что они по сложности живописи в чем-то даже сильнее «Охотников». Но обе эти картины именно поэтому, из-за своей живописной многослойности проигрывают в репродукциях.
Хорошо, что перевал, а не провал J!
Альпиниста Аграновского не знаю, журналисту тоже не родственница.

Лисичка-сестричка или зайчик?
О том, что это тощая лиса, говорят в основном не искусствоведы, а википеды, а к википедам доверия у меня нету. У них полно фантазий и ошибок. Их надо тщательно проверять. Вот более компетентное мнение в пользу зайца с виртуальной картинной галереи Web Gallery of Arts : «Three hunters return with only a RABBIT to show for their efforts.» Ссылка: http://www.wga.hu/frames-e.html?/html/v/vermeer/index.html
У меня сохранилось от подлинника картины полное впечатление, что это заяц.
Хотя я и не очень на этом моменте была сосредоточена.
С точки зрения законов природы, лисы бывают тощими не в середине зимы, а весной, кроме того, у лисы зимой пышная шуба, а у этого животного мех явно не ахти.
Потом, если приглядеться: животное связано задними лапками, которые перекинуты через палку. Задние лапы для лисы слишком длинные. Больше похожи на заячьи. А нижняя часть тушки раздваивается – я так понимаю, это висят верхние лапы и уши зайца. Хотя на лису тоже отчасти похоже, длинное тело… и лесной заяц – необязательно белый, даже зимой.
Благодаря Вам открыла целую подборку стихов об «Охотниках». Делюсь ссылкой:
http://www.liveinternet.ru/users/nadynrom/post97449596/
Искренняя благодарность, захватывающие рассказы о картинах. Кроме прочего, с удовольствием прочитал эссе на тему "Подсолнухов" моего любимого Ван Гога.

Выше г-жа rastrepav затронула тему Босха. Позволю себе задать вопрос "в лоб": нельзя ли включить в Ваш список триптих И. Босха "Сад земных наслаждений". Простите за наглость.
Спасибо, наглости не вижу).
Босхом собираюсь уже давно заняться, очень достойная тема, но для этого нужна особая сосредоточенность , которой пока у меня нет(,
Заглянула в Ваш первый пост. При первой возможности Обязательно прочту (да, Питер Брейгель - один из моих любимых художников) Первая планка Вашего журнала чрезвычайно высока - на радость нам, Вашим читателям)
Спасибо, не пропустите праздник в Базеле, пост перед фотосессией Люси. Вам как специалисту по съемке городских праздников будет интересно.
Блестящий анализ, Марина.

Чем хорош ваш журнал, "высокая планка" не только у ваших публикаций, но и у большинства ваших посетителей.
Next Entry
← backward